01:07 

Boss Dallas
Название: Юноша бледный, со взором горящим (с.)
Автор:Boss Dallas
Бета: Ворд
Фандом: Блич
Рейтинг: Айзен/Гин
Рейтинг: PG-15
Жанр: недоангст и псевдосонгфик с потугами на психологию и призраками…
Дисклаймер: Все права – Тайто – саме, а так же Валерию Брюсову, чьи стихотворение и образ были бессовестно использованы
От автора: AU, в которой Гин погиб, война закончилась, а Айзен приговорен к казни. Мысли Айзена . А еще автору хотелось сделать вхарактерного Айзена… а получился ООСный Гин…


Я очень часто бывал на грунте, когда служил в 5 отряде. И при Хирако, и когда сам был капитаном. Не всегда на грунт мы прибывали в Каракуру. Нет. Например, по всей Японии шастали, отлавливая пустых. Не могу сказать, что мне это доставляло огромное удовольствие. Особенно если рядом был Хирако или Момо. Это постоянное брюзжание, глупые разговоры, абсолютно бессмысленные заверения и крики. Но как – то мы отлавливали огромного пустого в другой стране, огромной, кажется, Россией называлась. Я не помню, честно говоря. Мне уже не хочется ничего помнить и вспоминать. Хочется попросту сдохнуть. Не хочется думать ни об утерянном хогиёку, ни о том, что силы покидали меня так стремительно, что скорость света отследить проще. Ни приговор, ни эту отсидку… Не хочется. Вот я и не думаю… Получается думать только об этом… О шинигами, которого больше нет… Больно, но это напоминает мне о том, что я еще жив… От этого мне еще хуже…
Тогда, около сотни лет назад, мы с Хирако выбрались на грунт, в ту самую Россию… Пустого все никак не удавалось отыскать. Я как – то сбился с пути и мы с Хирако разминулись. Я набрел на какое – то старое здание, изрядно потрепанное и измученное жизнью. Я зашел, чувствуя поблизости реяцу пустого, но в доме его не оказалось. Внутри дом был также жалок как весь Готей 13 сейчас . Облупившиеся стены, скрипучий пол, запах сырости, проникающий во все углы… А на полу валялись книги, довольно старые. Когда я поднял одну, чтобы разглядеть, она рассыпалась на части. Я поднял несколько листков. На одном из них было стихотворение. Заинтересовавшись, я прочитал его, но тут все мои размышления нарушил изрядно приевшийся голос: «Айзееееееен! Где ты, мать твою?! Я уже справился с этим пустым, а ты тут херней маешься. Все, пошли!». И еще неделю бурчал мне про то, что больше не возьмет меня на грунт, ибо толку от меня что с козла молока.
Я бы забыл про то стихотворение, если бы к нам в отряд не попал он… Когда мне его представили… Тощий, невысокий, но… было в нем то, что я не видел ни в одном из ничтожеств, окружавших меня.
Юноша бледный, со взором горящим…
Такой милый, с виду безобидный мальчик. Тощий, хрупкий. У меня сначала было такое впечатление, что может разбиться, как какая – нибудь старинная красивая ваза. Но вазе далеко до его изящества. Отнюдь не человеческого изящества. Не звериного. Нет… Это сверхчеловек. Тот, кто достоин высший доли. К счастью, он это понимал. Всегда понимал. Иначе бы не оставил свою подругу детства. Ради меня? Не думаю. Он стремился. Он смотрел вперед. Как и я. Наверное, это нас и сблизило.
Ныне даю я тебе три завета

Мы часто проводили время вместе. Не обязательно за тренировками. Просто так. Попить чай. Почитать вместе. Не помню, когда мы переступили черту обычной дружбы. Он в очередной раз сидел у меня в комнате, и я наконец увидел его глаза. Я поразился тому, как много они говорили. Больше, чем любые слова, больше, чем любые жесты. Маленький, хрупкий. Но в то же время сильный, бесстрашный, способный убить не столько из желания продвинуться по службе, сколько из желания увидеть мою реакцию – он не прогадал. Я был восхищен. И с этих самых пор я решил – несмотря ни на что мы дойдем до конца. Да, мы. Именно мы. Просто в какой – то момент мы перестали существовать по отдельности. Как – то шел дикий ливень. Мы с Гином сидели у меня в комнате и он внезапно спросил меня: «Айзен – сан, а чего вы хотите больше всего на свете?». Я усмехнулся: «Занять место на этом небе». « Фу, как банально! На что оно вам?» - его взгляд был не насмешлив. Он говорил то, что думал. Он всегда говорил то, что думал. Хотя о нем говорили как о самом знатном лицемере. Я потрепал его по волосам: «Что же ты предлагаешь?». Он заулыбался еще больше: «Ничего! Нам и так хорошо!». Он забрался ко мне на колени и ткнулся губами в мои губы. Он так часто делал. Мы игрались, как котята. Но… В ту ночь получилось не так. Он не отрывался от моих губ. И случилось то, что случилось. У людей во времена того самого поэта, стихи которого я нашел на грунте, это называлось «лишить чести». Мне смешно. Какая честь? Это же Гин… Он лениво лежал на мне и гладил мое лицо, в то время как я лениво водил ладонями по его спине…
«Айзен – сама… Я… За вами…» - прошептал он и заснул. Я и не сомневался в его ответе. Это же Гин…

Первый прими: не живи настоящим,
Только грядущее - область поэта.

С тех пор он немного переменился. Он стал моим лейтенантом после того, как я убил Хирако. Мы были близки как никто больше. Не только дружеские беседы и проведенные вместе часы. Нет. Совместные планы. На будущее. На наше будущее. Мы были романтиками. Трудно в это поверить, да? Я это понял только сейчас. А понимал ли Гин? Нет, Гин никогда не понимал этого. Романтик будет до конца дней считать себя циником, а циник будет упрекать себя в излишней сентиментальности. А я сам просто никогда не думал. Я смотрел в будущее и размышлял о том, что повлечет за собой каждый мой поступок. А теперь я размышляю только о том, что было раньше. О том, что больше никогда ко мне не вернется. Но знаете что? Я ни о чем не жалею. Ни о том, что вдохновил Гина идти на погибель, ни о том, что погубил себя. Я жалею лишь об одном – что слишком много думал. Не стоило… Надо было действовать…
Помни второй: никому не сочувствуй,
Сам же себя полюби беспредельно.

Вы даже себе не представляете, как он был восхитителен. Его серебряные волосы, окутывающие его голову, обрамляющие его лицо. Красивое серебристое лицо, милые глаза – нет, не лицемерные, а милые. Он как будто светился от своих стремлений, от того, что наконец избавился от мучающих будничных страстей, от этой рутины. И каждый день, каждый божий день наше общение становилось еще более близким : мы столько нового узнали друг от друга… И только сейчас я понимаю, что не нужно было. Нужно было оставить все, как было на первом этапе нашего знакомства. Я слишком сильно привязался к Гину. В тот момент, когда его пронзили сразу несколько занпакто в состоянии банкая, я подумал: «На что мне этот мирок?». В ярости я поубивал почти всех лейтенантов и капитанов. А потом склонился над столь красивым парнем, что казалось, что он не мертв. А просто заснул и слеза прокатилась по моей щеке. Когда я поднял лицо на шинигами, я застал картину маслом: дергающий глазом Абарай, недовольно глядящий Кучики и этот хуй крашенный, казалось, не знал как управлять своими глазами. Я погладил Гина по лицу и хотел было атаковать, но силы, как оказалось, покинули меня. Они покинули меня вместе с Гином…
И вот теперь я вспоминаю… Когда мы лежали на футоне у меня в комнате после очередного секса, он провел ладонями по моему лицу и спросил: «А может, не стоит ничего делать? Вам так не нравится капитанская должность?». «Я хочу стать выше, Гин», - я потрепал его по волосам и поцеловал в губы. Мы целовались, но я чувствовал, что он силится мне что – то сказать: «Я…Я не хочу, Айзен – тайчо. Это того не стоит…» - шептал он вперемешку с поцелуями. Но я не дал ему договорить. Я подмял его под себя и в ближайшие полчаса мы об этом не вспоминали.
Но теперь я понимаю – он любил. Не меня, а скорее себя и наше будущее. Он понимал меня лучше, чем я понимал себя. Я думал, что для счастья нужен весь мир. Но оказалось – что немного. Я не говорю о любви. Я говорю о том, что весь мир для меня ничто. Он был для меня всем миром – и пониманием, и восхищением, и эгоизмом, и высокомерием. Он был таким же как я. Власть это хорошо… Но он убедил меня в других вещах, например – в привязанности. Мой Гин… Почему? Хочется снова быть твоим.
Но он меня не услышит. Теперь я ему больше не нужен. Я уже не я.

Третий храни: поклоняйся искусству,
Только ему, безраздумно, бесцельно.

«Разорви насмерть, Шинсо!» - сколько раз я слышал эту фразу из уст Гина. Чаще на тренировках, чем в сражениях. Это его изящество. Сверхечловеческое изящество. Он был изящен всегда – и в бою, и на тренировках, и в разговорах, и в сексе. Он всегда выкладывался по полной, отдавался без оглядки. Если убивал – то беспристрастно, если говорил – то красиво, если трахался – то страстно. Теперь я понимаю, что он просто жил. Жил. А я просто думал, размышлял, строил планы. А надо было просто жить. Как он. И он просто жил, когда пошел за мной в Уэко, когда сражался. Не за меня, а потому что видел в этом жизнь… Не потому что хотел подняться выше, а потому что хотел жить еще красочнее и ярче…
Гин… Ты всегда будешь звездой, горящей на моем небосклоне… Даже несмотря на то, что мы никогда не будем вместе…

В голове проносится одно воспоминание. Перед тем, как идти в Сейретей, Гин сказал мне: «Айзен – тайчооооооо! А что вы будете делать, если я умру?». Я удивился. Гин никогда не задавал таких вопросов. «Гин…». Гин скорчил недовольную мину: «Тайчо… Мне надо знать!». Ей – богу, капризничает, как малое дите… «Гин… Наверное, мне будет жаль тебя лишиться… Но ведь жизнь продолжается! Буду жить дальше!». Он обнял меня и сказал: «Значит все хорошо, значит я смогу быть спокойным». Тогда я подумал, что он не умрет, он же силен… Я так ошибался…

Нам не суждено увидеться больше… Жалко, хочется еще раз взглянуть его бледное лицо и глаза, горящие жизненным огнем. Огнем, который меня покинул. Зарываюсь лицом в ладони…

-И что дальше – то?

Голос раздался как будто из неоткуда. Я поднял голову. Напротив меня, на деревянном стуле сидел высокий мужчина в костюме. У него были коричневые волосы, усы и борода такого же цвета. Он изогнул бровь: «И что же ты сидишь? Забыл последние строчки?». Я удивленно заморгал глазами и в моей памяти всплыло последнее четвиростишье… Незнакомец, будто прочитав мои мысли, спокойно проговорил:
Юноша бледный со взором смущенным!
Если ты примешь моих три завета,
Молча паду я бойцом побежденным,
Зная, что в мире оставлю поэта.


«ЧЕРТ!» - кричу я в ярости. Как я ошибался! Гин… Как хорошо, что ты спросил тогда. И как хорошо, что я помню, каков был ответ… Гин… Мы ведь так похожи… Я схватил Кьока Суйгетцу и одним ударом перерубил решетку.

Через час весь Сейретей был охвачен огнем. Я не пощадил никого. А потом я открыл проход в Уэко и ушел туда навсегда. Там мне будет проще зализать раны и начать жить дальше.

Айзен шел довольно быстро и не мог видеть странного мужчину, улыбающемуся ему в след и говорившему: «Юноша бледный, со взором горящим…». На минуту мужчине почудилось, что рядом с Айзеном идет седовласый улыбающийся подросток, держащий Айзена за руку и бормочущий какой – то бред. Он моргнул, но в следующее мгновение Айзен по – прежнему шел один. Мужчина решил, что ему просто показалось. «Все у них будет», сказал он вслед удаляющейся фигуре и исчез в небытие.

Комментарии
2010-07-04 в 01:59 

/ранее Mrs. XanXus/ ...вы самый лучший мусор на свете!!... © /// Трахнешь небо - станешь Богом! © /// ...добровольная любовь абсолютно бесполезна... © /// Да, именно так он объяснит свое поведение – отсосал Занзасу в состоянии аффекта © XD
Как всегда отличный фик :vo: А в конце, я так понимаю, появился Ками-сама?

2010-07-04 в 12:08 

Boss Dallas
мм
не совсем
я вообще задумывала что это Брюсов, написавший то самое стихотворение...

2010-07-04 в 12:10 

/ранее Mrs. XanXus/ ...вы самый лучший мусор на свете!!... © /// Трахнешь небо - станешь Богом! © /// ...добровольная любовь абсолютно бесполезна... © /// Да, именно так он объяснит свое поведение – отсосал Занзасу в состоянии аффекта © XD
я вообще задумывала что это Брюсов, написавший то самое стихотворение...
была и такая идея - необычно)

   

Bleach: Aizen Sousuke

главная